Впервые атакующие использовали публичный Terraform Registry от HashiCorp для распространения вредоносного ПО. Два вредоносных Terraform-провайдера и два Go-модуля доставили имплант на Go, который общается со своими операторами через смарт-контракт в блокчейне и Slack-бот, а кампания увязывается с Graphalgo, операцией с атрибуцией на Северную Корею, впервые задокументированной в феврале. Счётчики загрузок провайдеров пока небольшие, но суть в самом векторе: если отравленная зависимость может войти через ваш infrastructure-as-code, она входит с прямым выходом на ваши продакшен-креды.

Именно этот шов между деплой-тулингом и живой инфраструктурой атакующие сейчас и прощупывают. Вредоносный npm-пакет заражает ноутбук разработчика. Вредоносный Terraform-провайдер выполняется внутри процесса, который провижинит ваше облако. Это не один и тот же радиус поражения. Мы уже разбирали похожую логику на примере компрометации MemTensor: там тоже атакующие целили не в приложение, а в то, что его собирает и деплоит.

Что было опубликовано

По данным Aikido, раскрывшей активность, вредоносные пакеты были такими:

Terraform-провайдеры: gocommunity-io/dockerd (222 загрузки) и kreuzwenker/docker (1 449 загрузок).
Go-модули: gocommunity.io/orderedbtree и gogets.dev/btreex.

Обратите внимание на нейминг. dockerd и docker — это имена, близкие к тайпсквоттингу, сделанные под легитимный контейнерный тулинг, ровно то, что инженер, настраивающий контейнерную инфраструктуру, может схватить не глядя. Оба делят инфраструктуру с параллельной волной вредоносных npm-пакетов, помеченных на этой неделе Checkmarx, JFrog и SafeDep, включая indexed-btree, mathsbase, mathmain, math-universe, modern-events, quick-events, crypto-hasher, events-router, sort-btree, graphcore-js и graphlib-js. Если любое из этих имён есть в вашем дереве зависимостей, считайте это попаданием и читайте раздел реагирования ниже.

Почему Terraform-провайдер — худшее место для малвари, чем npm-пакет

Вот момент, над которым стоит задуматься. Aikido назвала Terraform-вектор новым, но неудивительным, и логика прямая: провайдер даёт более прямой путь к критичным продакшен-кредам. Подумайте, где Terraform-код реально выполняется. Он выполняется в вашем CI/CD-пайплайне или на машине оператора, держа ровно те учётные данные, что нужны для создания и удаления реальной инфраструктуры: облачные API-ключи, токены облачного провайдера, секреты для всего, что он провижинит. Провайдер — это код, который Terraform выполняет со всем этим в досягаемости. Малвари, приземлившейся там, не нужна эскалация или латеральное перемещение, чтобы добраться до ценного. Ценное уже в окружении, с которого она стартует.

И это не разовый эксперимент. Буквально на прошлой неделе SentinelOne описала отдельный связанный с Северной Кореей кластер, TraderTraitor, использующий оружейные Terraform lock-файлы для доставки Rust-бэкдоров из подконтрольных атакующим реестров провайдеров. Две связанные с КНДР кампании, тянущиеся к Terraform в одном временном окне, — это уже тот паттерн, что перестаёт быть совпадением. Как выразился исследователь Socket, у этих групп есть история переноса сработавшей техники между кампаниями, и реестры Terraform могут стать следующим каналом распространения, который они масштабируют.

Как имплант связывается с домом: два канала C2, оба сложно убить

Имплант на Go, доставляемый через Terraform и Go-пути, — это порт, который делит блокчейн- и Slack-инфраструктуру с npm-версией, и работает он на двух каналах command-and-control. Именно этот дизайн отмечает его как целевую, хорошо ресурсированную операцию, а не товарный криминальный софт.

При запуске он снимает отпечаток хоста, собирая аппаратные характеристики, ОС, hostname и наличие Node.js, затем отправляет этот check-in в Slack-канал атакующего через API. Дальше:

Slack-канал: имплант опрашивает эндпоинт conversations.history каждые 10 секунд и пересобирает передачи файлов из последовательности пакетов start, chunk и end. Slack-бот-токен как C2 растворяется в обычном корпоративном трафике, потому что исходящий HTTPS к Slack большинство egress-правил не флагает.
Блокчейн dead drop: Go-порт тянет зашифрованные команды из смарт-контракта Ethereum в тестнете Arbitrum Sepolia, используя захардкоженный адрес контракта и опрашивая каждые 3 секунды. Полученные команды исполняются как Go или JavaScript. Тейкдауна для смарт-контракта не существует, так что этот канал нельзя просто изъять, как домен.

Операторы наложили сверху реальную криптографическую дисциплину. Имплант генерирует эфемерную пару ключей и выводит общие ключи, комбинируя её с двумя публичными ключами группы, так что заражённые хосты могут делить каналы, не раскрывая C2-трафик и не сливая сообщения одной жертвы другой. Каждый клиент потребляет каждое сообщение и молча делает no-op на всём, что не может расшифровать. Исследователи восстановили имплант, но не тот код, что доставляется позже через эти каналы, а значит полный набор действий, выполняемых на жертвах, всё ещё неизвестен. Читайте это как предупреждение, а не как отбой: «мы не смогли восстановить пейлоад второй стадии» — это не «второй стадии не было».

Как жертвы вообще попадают под удар

Доставка опирается на социальную инженерию не меньше, чем на реестр. Сценарий Graphalgo подходит к разработчикам через LinkedIn, Facebook и объявления на джоб-бордах, выдавая себя за несуществующие Web3-компании, а затем просит цель выполнить задачу по кодингу, построенную вокруг безобидного на вид GitHub-репозитория, который подтягивает вредоносную зависимость. В нескольких пакетах пейлоад расшифровывается только когда жертва выполняет конкретную криптографическую операцию, решая линейную систему с одной определённой матрицей, что одновременно сужает исполнение до намеченных целей и мешает исследователям, нашедшим бэкенд без соответствующего фронтенда.

Этот же паттерн с фейковым собеседованием расползается. Проект Rust предупредил в этом месяце о продолжающейся кампании против участников rust-lang и владельцев популярных крейтов, где видеозвонок ради якобы работы или контракта используется, чтобы заставить цель что-то установить (фейковый «недостающий аудиокодек») или вставить команду из буфера обмена. Предупреждение Rust пересекается с кампанией Contagious Interview, тоже завязанной на Северную Корею. Общая нить через всё это: первичный доступ — это человек, которого убедили выполнить код, а реестр пакетов лишь механизм доставки.

Что делать

Единого патча здесь нет, потому что экспозиция — это класс зависимостей, а не версионный баг. Конкретные шаги:

Проверьте свои Terraform-провайдеры и модули против названного списка. Если gocommunity-io/dockerd, kreuzwenker/docker, gocommunity.io/orderedbtree или gogets.dev/btreex встречаются где-либо в вашем IaC, считайте окружение, которое их выполняло, скомпрометированным.
Проверьте npm-дерево на помеченные пакеты из списка выше, поскольку они делят ту же инфраструктуру оператора.
Проведите ротацию всех кредов, до которых мог дотянуться затронутый пайплайн или машина. Для Terraform это облачные API-ключи, токены провайдера и любой секрет, к которому имел доступ plan. Учитывая, что весь смысл Terraform-вектора в близости к продакшен-кредам, считайте, что их увели первыми.
Следите за egress на паттерны C2. Неожиданные исходящие вызовы к эндпоинтам Slack API с билд-агента или любой трафик к RPC-эндпоинтам тестнета Arbitrum Sepolia с инфраструктуры, которой нечего делать с блокчейном, — это сильные сигналы. Нормальные билд-серверы не опрашивают conversations.history каждые 10 секунд. Если не уверены, что ваша команда вообще заметит такой паттерн, регулярный DevSecOps-аудит CI/CD находит это быстрее, чем ожидание инцидента.
Пиньте и проверяйте инфраструктурные зависимости как продакшен-код. Провайдеры и модули из незнакомых неймспейсов заслуживают той же проверки, что и любой сторонний пакет, а низкие счётчики загрузок у провайдера с именем, мимикрирующим под популярный тулинг, — это красный флаг, а не повод расслабиться. Ту же дисциплину стоит применять к IaC, что и к обычному коду — именно это закрывает аудит исходного кода.
Считайте незапрошенные собеседования, требующие выполнить код, враждебными. Если «тестовое задание» или звонок просят разработчика склонировать и запустить репозиторий, установить кодек или вставить команду, это и есть вектор первичного доступа во всём этом семействе кампаний. Внедряйте MFA и проверяйте аккаунты на неожиданные входы. Если подозреваете, что кто-то из команды уже выполнил такую задачу, это повод сразу подключить incident response, а не разбираться своими силами.

Итог

Разговор о цепочке поставок в основном крутился вокруг npm и PyPI, потому что именно там был объём. Это смещает границу. Terraform-провайдеры помещают код атакующего внутрь процесса, который держит ваши инфраструктурные креды, а это более короткий путь к реальному ущербу, чем отравленная зависимость приложения, и способная, связанная с государством группа уже использовала этот путь дважды за две недели. Цифры загрузок сегодня маленькие. Масштабируется именно техника. Проверяйте инфраструктурные зависимости с той же серьёзностью, что и прикладные, ротируйте всё, до чего могли дотянуться затронутые пайплайны, и относитесь к слишком хорошему, чтобы быть правдой, собеседованию как к атаке, которой оно обычно и является. Если хотите проверить, что ваш IaC-пайплайн реально закрыт, а не выглядит закрытым, для этого у нас есть отдельный пентест инфраструктуры, а разбор уже произошедшего инцидента — через анализ вредоносной активности.